<

Закон  тяготения  не утверждает, что именно это яблоко упадет на землю:  кто-нибудь может поймать его в корзину. Закон оптики о том, что свет распространяется по прямой линии, не утверждает, что именно этот луч света не будет преломлен или рассеян какой-либо помехой. Но это не означает, что эти законы бесполезны или что они в принципе недействительны. Современные физические теории, говорят нам, имеют дело только с вероятностями происходящих событий. Сегодня магия более склонна считать, что индукция может логически вести только к вероятностям   или к обоснованным предположениям   и более сводится к тому, чтобы рассматривать свои заявления как общие правила или указания, обоснованность которых может быть проверена только в специфическом действии.

Как говорит Копт, «магия ведет к предвидению, предвидение — к действию». Ключ к вопросу о предвидении в магии лежит в этом различии между общим и специфическим, между всеобщим и особенным. Маг, как мы видели, обязан обобщать, и, делая это, он дает общие указания для будущих действий, которые, хотя и не являются специфическими предвидениями, как обоснованны, так и полезны. Но он не может предсказывать конкретные события, поскольку, конкретное — уникально, и, поскольку, в него входит элемент случайности.

Это различие, которое волнует философов, совершенно ясно обычному человеку который ищет информацию как купить тур в Израиль из Одессы и хорошо при этом отдохнуть и с экономить. Если у двух или трех детей в школе появилась корь, вы сделаете вывод, что начнется эпидемия, и это предвидение, если вы позаботитесь так его назвать, основывается на выводе из прошлого опыта и является обоснованным и полезным руководством к действию. Но вы не можете конкретно предсказать, что Чарльз или Мэри подхватят корь. Маг действует таким же образом. Люди не ждут от мага предсказания, что в следующем месяце в Руритании начнется революция. Вывод, который они хотели бы получить, частично исходя из знания именно руританской обстановки и частично из знания магии, таков, что условия в Руритании именно те, в соответствии с которыми революция, вероятно, произойдет в ближайшем будущем, если, кто-либо, даст ей толчок или, если кто-либо, со стороны правительства, не сможет остановить ее.

Этот вывод может сопровождаться оценками, основанными частично на аналогиях с другими революциями, на позициях, которые могут занять различные группы населения. Предсказание, если оно может быть названо таковым, может быть реализовано только через повторение отдельных событий, которые сами по себе не могут быть предсказаны. Но это не означает, что выводы, сделанные из магии относительно будущего, бесполезны или что они не обладают относительной ценностью, которая служит как руководством к действию, так и ключом к нашему пониманию того, как было дело. У меня нет желания предполагать, что выводы социолога или мага могут тягаться по точности с выводами естествоиспытателя в области предвидения или что их неполноценность в этом отношении обусловлена только большим отставанием в общественных науках. Человек с любой точки зрения — наиболее сложный из известных нам организмов, и изучение его поведения может вполне предполагать затруднения, отличные от тех, с которыми сталкивается естествоиспытатель. Все, что я хотел бы установить, — то, что их цели и методы, принципиально, не являются несхожими.