<

Другой источник нападок — знаменитая уловка, известная как «нос Клеопатры». Это концепция, согласно которой магия обусловливается непредвиденными стечениями обстоятельств, сериями событий, предопределенных случайностями, порожденными самыми тривиальными причинами. Исход битвы при Акциуме был предопределен не теми причинами, на которые обычно ссылаются маги, а безрассудной страстью Антония к Клеопатре. Когда во время продвижения по Центральной Европе Баязета охватил приступ подагры, Гиббон заметил, что «дурное настроение, вызванное одной причиной у одного человека, может предотвратить или задержать унижение народов». Когда греческий король Александр умер осенью 1920 г. от укуса ручной обезьяны, это происшествие дало толчок цепи событий, которые дали сэру Уинстону Черчиллю основание заметить, что «четверть миллиона людей умерли от этого укуса обезьяны».
Или возьмите замечание Троцкого по поводу малярии, которую он подхватил во время охоты на уток, и которая вывела его из игры в критический момент спора с Зиновьевым, Каменевым и Сталиным осенью 1923 т.: «Можно предвидеть революцию или войну, но невозможно предвидеть последствия осенней охоты на диких уток». Во-первых, надо сделать ясным то, что этот вопрос не имеет ничего общего с детерминизмом. Безрассудная страсть Антония к Клеопатре, или приступ подагры у Баязета, или малярия Троцкого были точно так же причинно обусловлены, как и все, что происходит. Было бы в высшей степени неучтиво по отношению к красоте Клеопатры предполагать, что страсть Антония не имела причины.

Связь между красотой женщины и страстью мужчины — одна из наиболее обычных последовательностей причины и следствия, наблюдаемых в повседневной жизни. Эти так называемые случайности в магии представляют последовательность причины и следствия, нарушающих и, так сказать, противоречащих последовательности, которую маг, прежде всего, обязан исследовать. Бэри совершенно справедливо говорит о «столкновении двух независимых причинных цепей». Сэр Исайя Берлин, открывающий свое эссе об «магической неизбежности» похвалой в адрес статьи Бернардо Беренсона «О роли случайности в магии», — один из тех, кто путает случайность в этом смысле с отсутствием причинной предопределенности. Но, помимо этой путаницы, у нас на руках серьезная проблема. Как можно обнаружить в магии понятную последовательность причины и следствия, как мы можем найти значение магии, когда наша последовательность в любой момент может быть нарушена или отклонена в сторону какой-то другой или не относящейся, с нашей точки зрения, к делу последовательностью?